Лиза Фонсагривс: первая, кто стала «супермоделью»
Шведка Лиза Фонсагривс (1911–1992) начала карьеру танцовщицей в Париже, а попала в модную фотографию почти случайно — её заметил фотограф Вилли Мейвальд, когда она возвращалась с репетиции . В 1940-х она переехала в Нью-Йорк, где встретила Ирвинга Пенна — сначала как фотографа, затем как мужа. Пенн снимал её для Vogue десятилетиями, и именно её аристократичная сдержанность сделала образы Баленсиаги и Диора по-настоящему величественными . Фонсагривс считается первой моделью, которую стали называть «супермоделью» — задолго до того, как это слово вошло в массовый обиход . Она также стала первой моделью на обложке журнала Time, после чего ушла из профессии и занялась скульптурой .
Довима: лицо эпохи Диора и «слоны» Аведона
Дороти Вирджиния Маргарет Джуба придумала псевдоним Довима, соединив первые слоги своего имени. Её путь в моде была драматичным: с десяти до восемнадцати лет она провела в постели из-за ревматизма, а после выздоровления продавала леденцы на Пятой авеню, пока ассистент фотографа буквально не привёл её в студию . Довима стала самой высокооплачиваемой моделью 1950-х, её обожал Кристиан Диор за «холодную и элегантную женственность» . Самым знаменитым снимком остаётся «Довима со слонами» Ричарда Аведона — образ, который до сих пор цитируют в учебниках фотографии . В 1959 году она ушла из профессии внезапно, посреди съёмки для Harper's Bazaar, сказав Аведону: «Это моя последняя съёмка» .
Твигги: девочка, которая ввела моду на худобу
Лесли Хорнби, известная как Твигги, появилась в нужное время в нужном месте. Её худоба, короткая стрижка «под мальчика» и огромные глаза с густыми ресницами стали визуальным манифестом «свингующего Лондона» 1960-х. Мэри Куант, создательница мини-юбки, называла её олицетворением десятилетия . Историки моды считают Твигги первой мировой супермоделью: её красота сначала покорила Англию, а затем весь мир . После завершения карьеры в 1970-х она не исчезла — вела телешоу и до сих пор остаётся иконой стиля .
Верушка: женщина, которая придумала себя
Вера Готлиб Анна фон Лендорф, известная как Верушка, — пример того, как модель может быть не просто «вешалкой для одежды», а самостоятельным художественным проектом. Она изменила имя, придумала легенду о советском происхождении и превратила в достоинства то, что раньше считалось недостатками: рост 190 сантиметров, резкие черты лица, замкнутость . Перед камерой Верушка могла стать кем угодно — животным, камнем, кинозвездой, — и это делало её незаменимой для фотографов вроде Уго Муласа и режиссёров вроде Антониони . Журнал Life назвал её «самой красивой женщиной планеты» . Сегодня Верушка занимается искусством и изредка появляется в рекламных проектах .
Иман: муза Сен-Лорана и «Африканская королева»
Сомалийская модель Иман (Иман Абдулмаджид) была открыта фотографом Питером Бердом в 1975 году, но настоящей звездой стала после коллекции Ива Сен-Лорана «Африканская королева», где она была главной героиней. Сам Сен-Лоран называл её «женщиной мечты» . Иман вошла в историю как одна из первых темнокожих моделей, достигших статуса супермодели, и остаётся образцом «вечной» красоты — спустя десятилетия после начала карьеры. После ухода с подиума она занялась благотворительностью, в частности борьбой со СПИДом в Африке через фонд «Сохраним детям жизнь» .
«Большая пятёрка» 1990-х: эпоха супермоделей
Конец 1980-х и начало 1990-х — время, когда модели перестали быть анонимными лицами и превратились в глобальных звёзд. Кристи Тарлингтон, Линда Евангелиста, Наоми Кэмпбелл, Синди Кроуфорд и Татьяна Патитц сформировали то, что BBC называет «золотым веком» индустрии . Каждая имела свою специализацию: Тарлингтон — классическая красота, Кроуфорд — «американская девушка», Евангелиста — хамелеон, Кэмпбелл — природная пластика и походка, которую называли гипнотической . Стивен Мейзел окрестил Тарлингтон, Евангелисту и Кэмпбелл «Троицей», и их совместные работы стали эталоном групповых съёмок .
Именно Линде Евангелиста принадлежит фраза, определившая эпоху: «Мы не встаём с постели меньше чем за 10 000 долларов в день» . Наоми Кэмпбелл стала первой темнокожей моделью на обложках Time, британского Vogue и сентябрьского номера американского Vogue — и ей пришлось бороться за это гораздо упорнее, чем коллегам . Евангелиста, в свою очередь, отказывалась выходить на подиум, если туда не приглашали Кэмпбелл .
Кейт Мосс: антимодель, ставшая стандартом
Если «Большая пятёрка» воплощала здоровую, спортивную красоту, то Кейт Мосс в середине 1990-х предложила противоположное: невысокий рост, худобу, «неправильные» пропорции и взгляд, который невозможно повторить. Её открыли в 14 лет в аэропорту JFK, и очень быстро она стала лицом поколения, которое устало от глянцевого совершенства . Мосс называли «хамелеоном» и одной из тех, кто изменил само понятие модельной внешности . Её влияние на стиль — от минимализма 1990-х до фестивальной моды 2000-х — остаётся настолько сильным, что её до сих пор цитируют как эталон «неидеальной» привлекательности.
Джиа Каранджи: трагедия, ставшая частью истории
Джиа Мари Каранджи (1960–1986) не была первой супермоделью и не работала дольше других, но её лицо и судьба стали одним из самых пронзительных сюжетов в истории моды. Она снималась для Vogue и Cosmopolitan, работала с Ричардом Аведоном и Франческо Скавулло, легко меняла образы и, по свидетельствам современников, «работала как настоящая актриса» . Её жизнь оборвалась в 26 лет от СПИДа после периода зависимости, и с тех пор история Джиа стала напоминанием о том, что за глянцевыми обложками стоят реальные люди с реальной уязвимостью . Её образ — тёмные волосы, выразительные брови, дерзкий взгляд — до сих пор влияет на кастинги и фотографию.
Что общего у этих женщин
Ни одна из них не была просто «красивой». Фонсагривс принесла на подиум балетную осанку и аристократизм. Довима превратила фотографию в театр. Твигги сделала худобу и андрогинность мейнстримом. Верушка доказала, что модель может быть автором собственного образа. «Большая пятёрка» превратила модельный бизнес в индустрию знаменитостей с контрактами на миллионы. Кейт Мосс показала, что стандарт красоты можно не соблюдать — и всё равно стать стандартом.
История моды помнит их не потому, что они идеально носили одежду. А потому, что каждая из них на какое-то время становилась идеей, которую дизайнеры, фотографы и целые поколения зрителей хотели воплотить.